Россия никогда не была федеративной.


Конституция Российской Федерации начинается со слов “Российская Федерация”. Cлово “федерация” часто встречается, граждане охотно пользуются им, оно красивое, модное, недоброжелатели активно выражают сарказм используя это слово; встречалось даже словосочетание “преступная федерация”. Удивительно, но Россия никогда не была подлинно федеративной. Скорее, признаки конфедеративности можно увидеть в Речи Посполитой, или даже в Древней Руси, но никак не в России, никаких времён. Ленин лишь в книге “Государство и революция” (август 1917 года) допустил существование федеративности как переходного периода, федеральное устройство Советской России он считал временным, в то же время, когда его камрад Сталин писал разгромные антифедералистские статьи в «Правду». До этого Ленин тяжело клеймил федерализм, например, в переписке с Шаумяном. Однако, федерализм был утвержден партией на ее VIII съезде, как средство объединения рассыпавшейся к 1919 году империи; как писал Сталин, это был “шаг вперед от разрозненности трудящихся масс этих национальностей к их сближению, к их объединению”. Философ Ильин, Иван Александрович, благополучно пребывая в уже федеративной Швейцарии, предостерегал от ужасов федерализма в России, предрекая неминуемую её погибель, а сторонников федерализма он называл “расчленители России, желающие превратить ее в федерацию”. И это в 1949-м году! Сознание же граждан, “масс”, - это сознание имперское, недемократическое, доставшееся от китайцев через монгол, никогда не принимало политического разнообразия на которое опирается федерализм.

Мне возразят, что СССР был федерацией, во всяком случае, на ранних этапах. Если с этим и согласиться, то, всё равно, в СССР федерализм в лучшем случае был рудиментарным, а если учесть мнение многих исследователей о том, что демократия и определенный уровень гражданских свобод - либерализм - обязательные компоненты федерализма, то говорить о федеративности РСФСР и СССР нельзя; хотя, многие политические компаративисты, всё же, рассматривают СФРЮ и СССР как федерации. Со времени учреждения СССР, пожалуй, и стоит начать отсчёт дефедерализации России, так и не ставшей подлинно федеративной. В этой связи, бывший партиец Владимир Путин продолжает дело Ленина, заданный великим вождём вектор к “действительно демократическому централизму.”

Израильский политолог Даниэль Элазар вывел два фундаментальных принципа, столпа, на которых зиждется федерализм: местное самоуправление и совместное принятие политических решений (power sharing). Также, Элазар вывел закономерность обязательного когерентного сопутствия федеративных процессов и федеративных структур. По его мнению федерализм обязательно должен сочетать как процесс, так и структуру - только эта комбинация и создаёт федеративную систему. Федеративный процесс первичнее структур - структура выходит из процесса, а не наоборот. Даже если при отсутствии федеративного процесса или с искажениями такового и созданы федеративные институты, структуры, как это было, например, в СССР, или, как это сейчас сымитировано в современной России, то структура не может породить процесс. Поэтому, современным ликвидаторам российского федерализма из Кремля не стоитперестраховываться и упразднять федеративные структуры - они глубоко вторичны федеративному процессу. Вышеизложенные принципы и закономерности можно было видеть только в эпоху раннего СССР и Советов.

В дополнение к базовым принципам Элазара перечислю лишь следующие важнейшие признаки федерализма, которые в современной России отсутствуют или критически недоразвиты, либо являются имитацией, преимущественно, рассчитанной на экспорт:

  1. Отсутствие централизации.
  2. Децентрализованное правительство, то есть наличие у региональных и локальных властей суверенитета хотя бы одной независимой от центра компетенции.
  3. Письменная конституция, которая определяет разделение властей и гарантирует и центральной власти и региональной власти неприкосновенность выделенных им компетенций.
  4. Право субъектов быть вовлеченными в процесс поправок федеральной конституции и, в тоже время, право вносить поправки в свои конституции односторонне.
  5. Выраженная и де факто значительная по степени автономность субъектов федерации, их независимость друг от друга .
  6. Очевидно очерченная федеративность находит выражение в многосложной структуре правительственных органов и институтов.
  7. Существование союзного гражданства и гражданства федеральных единиц.

Единственный способ сохранить Россию, не только в нынешних границах, но и сам феномен её существования - это подлинная федерализация с элементами конфедеративности и прочих типов федерального устройства, что, кстати говоря, придаст России дополнительную гибкость и мобильность и во внешней политике и в современной экономике глобального производства и потребления, в которой архаичное унитарное государство не способно далее поддерживать рост уровня благосостояния и стабильности трудоустройства своих граждан. Федерализация России - единственный способ сохранения демократии. Да, издержки и риски при федерализации России могут быть крайне болезненными, но альтернативы федерализму нет, при характере территорий России и устремлении сохранить демократию. За пределами федеративной формы видны либо распад, либо империя, учитывая глобальное смещение парадигмы государственного устройства современных государств от архаичного унитаризма к государству со сниженным суверенитетом, имеющему основывающиеся на конституции федеративные договорённости. Но, ни один политик, ни одна партия или общественное движение в современной России, не говорят о федерализации России как о насущной первоочеоедной необходимости, базовой потребности государства, при том, что разговор об этом фундаментален, неизбежен. Требования федерализации России и сопутствующей ей конституционной реформы, пусть это и звучит категорично, отличает и добросовестного российского политика, и грамотного избирателя, и перспективную жизнеспособную партию. 

Собственность как оправдание минархии.

Попытка примирить позиции минархизма и анархо-капитализма.

Плох тот минархист, который не мечтает стать анархо-капиталистом, и плохо тому анархо-капиталисту, который надеется перешагнуть через фазу минархии по пути от государства к свободе. Дебаты между минархистами и анархистами не утихают и, порой, возникает неприятная уверенность, что позиции непримиримы и воздух тяжело насыщен расколом. Однако, всё же, существует общий домен для примирения обеих позиций, и эта область — собственность.

Минархия призрачна и опасна всем тем, чем опасно любое государство, минархизм слабо держит критику, особенно с точки зрения этики. Тем не менее, природа не любит острых углов и все переходы как правило постепенны, политика не исключение. Стало быть, фаза минархии тоже может иметь некий смысл. И этот смысл только один — проведение приватизации, в том числе, приватизации как реституции.

Collapse )

Люстрации.

Слово “люстрация” ощутимо зазвучало в российском общественном пространстве в последнее десятилетие и особенно в последние годы звук этот становится всё громче и отчётливее, наблюдаются даже оттенки религиозного фанатизма в исполнении этого звучания некоторыми апологетами. И неудивительно, ведь термин прежде всего имеет религиозные корни.

Люстрации — это ряд законодательных и правоохранительных мер, направленных на недопущение ряда лиц занимать те или иные должности на государственной службе и, возможно, в коммерческих корпорациях. Это не сведение счетов, месть или уголовное преследование по факту совершённых преступлений согласно действующему на то время законодательству, как неправильно понимают люстрации очень многие, большинство, и оппозиционеры, и сторонники режима. Принимает люстрационные меры государство, новые власти, сменившие старый режим, но оставившие в своём распоряжении государственную монополию на власть. Именно в силу факта использования карательной машины государства, люстрация выглядит довольно сомнительным предприятием, и даже вредным. Когда в системе используется компонент монополии на власть — государство, то всегда есть опасность учреждения очередного государственного карательного аппарата или очередной спецслужбы, чем, в свою очередь, обязательно воспользуются очередные оппортунисты.

Создаётся видимость того, что сторонники проведения люстрационных мер, предлагают сохранить без изменений прежнюю несбалансированную систему государственного управления, прежние министерства, структуры и кресла. Если не сохранять в результате реформ всю эту систему государственного угнетения и передать функции частным фирмам, которые сами будут решать кого им нанимать на работу, то процесс люстрации и связанные с ним издержки будут излишними, предприниматели и местные власти сами будут решать вопрос с профнепригодностью, сами будут принимать решения о дискриминациях на основании имеющегося резюме претендента, сами будут оценивать риски и нести за принятые решения ответственность, либо будут обращаться за услугами частных кадровых агентств. Вопросы, связанные с криминальной деятельностью находившихся на государственной службе чиновников и силовиков, способен решать обычный суд в рутинном режиме, для решения этих вопросов вовсе не обязательно иметь какую-то дополнительную карательную или контролирующую государственную структуру.

Самый важный маркер при понимании необходимости проведения люстраций или отказа от них — существование реформ, целей этих реформ и их результат. Если результатом реформ является слишком далёкое от совершенства политическое образование, незащищенное от человеческого фактора идущего на пост очередного оппортуниста, то нет смысла менять одного злодея на другого и тратить время и деньги на ликвидацию команды прежнего злодея. Но если уж мы выстроили сбалансированную государственную систему, трёхмерно сдерживающую оппортунистические вызовы, то тогда и нет смысла бояться злодея на ответственном посту — он безоружен и контролируем. В этом случае уже утрачивается смысл расходовать время и деньги на люстрацию, целью которой в данных идеальных обстоятельствах становится лишь наказание.

Второе, с чем могут столкнуться коршуны люстрации — противоречие с действующими законами и правовой традицией, как внутренними законами и традициями, так и международными. Первое, с чем они столкнутся — нарушение принципа запрета обратной силы закона. Далее, могут возникнуть противоречия с международными договорённостями. Есть серьёзный риск наказать невиновных и из-за этого потерять не самых худших работников. Многие были втянуты в аморальную деятельность обстоятельствами, многих шантажировали, а против иных и вовсе преступные спецслужбы фабриковали фальшивые дела с целью шантажа других. Если формально законодательно закрепить презумпцию виновности, то законодатели таким образом выступают в роли судей, что есть правовой моветон, если же подходить персонально в судебном порядке, то есть риски нарушения принципа nulla poena sine lege.

Третий момент, практический, касается прежде всего текущей ситуации в России. Поскольку адская воронка системы втянула критическое количество людей, то оппозиционерам крайне нежелательно давать знать своим противникам о том, что те могут быть загнаны в угол. Популистский задор пропаганды люстраций в погоне за поддержкой избирателей или приобретением новых сторонников может быть опасным и обернуться волной противодействия. Даже если сторонники режима, испугавшись приговора люстраторов, не консолидируются против оппозиции и не усилят благодаря этому противодействие ей, и оппозиция победит, то для будущих властей есть риск остаться без кадров, так как «замазаны» режимом все без исключения, недоверие и цинизм в обществе могут возрасти. Понятно устремление лидеров некоторых партий использовать так недостающий им здоровый популизм и иметь в своём арсенале сильные популистские лозунги, однако, стоит осознавать то, что эти популистские лозунги слышат не только массы демократически настроенных избирателей и трезво оценивать характер последствий подобных призывов.

Вывод только один — не стоит всуе употреблять слово “люстрация” и запугивать тем самым сограждан оказавшихся втянутыми в сети режима. Ведь, по сути, они тоже жертвы принудительной машины государства, жертвы взращивания государством оппортунистических структур. Следует понимать, что люстрации — тяжёлый и грубый инструмент, которым можно пустить на щепки вообще весь лес. Даже если и планировать использование этого инструмента, то необходимо предполагать обязательное наличие инструкций и дорожных карт его применения, с максимальными подробностями, что, в свою очередь, потребует наличие проекта законодательных и даже конституционных реформ. К тому же, есть шанс что эти планы и проекты, изложенные, в том числе, и юридическим языком станут понятными элите и силовикам и у них могут возникнуть некие идеи для моральных оснований для перехода на сторону оппозиции, или, как минимум, не препятствовать процессу транзита власти и проведению жизненно необходимых реформ.

--

Почитать по теме:

Brahm, Eric. “Lustration.” Beyond Intractability. Eds. Guy Burgess and Heidi Burgess. Conflict Information Consortium, University of Colorado, Boulder. Posted: June 2004

Ларин Александр Александрович. “Люстрация как основание ограничения избирательного права” Теория и практика общественного развития, no. 4, 2014, pp. 246–249.

Bobrinsky, Nikolai. “Международные Стандарты в Области Люстрации: Реальность Или Благопожелание?” Сравнительное конституционное обозрение 6(109) (2015): 13–29. Print.

Имитация государства и оппозиции.

https://www.youtube.com/watch?v=_2hb4Xug4Fg

Путин имитирует государство, его клеврет Зорькин имитирует законодательство, Навальный, Мальцев и Ходорковский имитируют оппозицию, а феодализм* имитирует обычную коррупцию нефеодального государства.
Нет никакой коррупции на территории РФ. Коррупция есть когда есть государство и его институты. Навальный открыто оаботает на оккупационный режим Вовы и его друзей прежде всего участием в оккупационной имитации выборов. Даже ЦИК - незаконный антиконституционный орган - народ не давал полномочий никакой ЦИК. Вова Путин и его друзья - террористы захватившие ядерное оружие и угрожающие всему миру как Северная Корея.

* Вопрос о том, как можно поименовать существующий режим на российской территории - эдакая смесь монархии с олигархией - для меня всё ещё приоткрыт. Но если принять во внимание оккупацию на российской территории, то можно ли характеризоввать оккупационное правление в терминах мирного времени?

Конституция РФ.

Замечательный документ! Простой, понятный, однозначный.
Только вот вся эта шантропа в виде Навальных, Немцовых (RIP), Ходорковских, Мальцевых, Явлинских и прочей антиконституционной гоп компании Конституцию РФ отрицают, например, называя Вову Путина президентом, его оккупационные суды - судами, коллаборационистов-полицаев - полицейскими и т.д. Более того, даже вести речь о существовании РФ по действующей конституции РФ уже нельзя - уничтожены или парализованы все гос. институты, следовательно, государства нет. Есть лишь оккупированные территории, живущие на этой территории жители, и коллаборационисты, окормляющиеся с населения-овец, типа такие феодалы и их охрана. Те, кто кричат, что путин - вор, тоже ошибаются: путин не вор, он - экстремист и изменник родине, для понимания чего достаточно лишь внимательно прочитать статью 82 Конституции РФ. Просить разрешение на проведение митингов - антиконституционно, и даже участвовать в так называемых "санкционированных" митингах - противозаконно.

Но есть и хорошая новость - не все люди отрицают основные законы РФ. Например вот этот дядечька из Ютюб: https://www.youtube.com/watch?v=82S1emmJ4hU В форме простой кухонной беседы Евгений Александрович почти каждый день публикует свои размышления по поводу каких либо событий через призму Конституции РФ. Подписаться на его канал, посвящённый изучению Конституции РФ - просто и душеспасительно!


Изучайте конституцию РФ!

зы Как Миша, например, служит Вове: https://www.youtube.com/watch?v=erGtHiZXZeI

Государство.

Вопрос о государстве приобретает в настоящее время особенную важность и в теоретическом и в практически-политическом отношениях. Империалистская война чрезвычайно ускорила и обострила процесс превращения монополистического капита- лизма в государственно-монополистический капитализм. Чудовищное угнетение трудящихся масс государством, которое теснее и теснее сливается с все- сильными союзами капиталистов, становится все чудовищнее. Передовые страны превращаются – мы говорим о «тыле» их – в военно-каторжные тюрьмы для рабочих.
Неслыханные ужасы и бедствия затягивающейся войны делают положение масс невыносимым, усили- вают возмущение их. Явно нарастает международная пролетарская революция. Вопрос об отношении ее к государству приобретает практическое значение.

Но упускается из виду или затушевывается следующее: если государство есть продукт непримиримости классовых противоречий, если оно есть сила, стоящая над обществом и «все более и более отчуждающая себя от общества», то явно, что освобождение угнетенного класса невозможно не только без насильственной революции, но и без уничтожения того аппарата государственной власти, который господствующим классом создан и в котором это «отчуждение» воплощено.

Для содержания особой, стоящей над обществом, общественной власти нужны налоги и государствен- ные долги.

«Обладая общественной властью и правом взыска- ния налогов, чиновники – пишет Энгельс – становят- ся, как органы общества, над обществом. Свободное, добровольное уважение, с которым относились к ор- ганам родового (кланового) общества, им уже недо- статочно – даже если бы они могли завоевать его»... Создаются особые законы о святости и неприкосно- венности чиновников. «Самый жалкий полицейский служитель» имеет больше «авторитета», чем пред- ставители клана, но даже глава военной власти циви- лизованного государства мог бы позавидовать стар- шине клана, пользующемуся «не из-под палки приоб- ретенным уважением» общества.

Полистывая Маркса на досуге.

Маркс пишет, что капиталу требуется лишь воспроизводство рабочих, снижение цены, более глубокое разделение труда, что приводит к удешевлению труда и, на выходе, к безработице, что,в свою очередь, позволяет рабочим переходить в новые отрасли, в том числе. Не будем вдаваться в детали процесса и неточности Маркса. В современной Америке и в СССР с Россией так или иначе возникли социальные межклассовые лифты, не только тележки, позволяющие переезжать в другие или новые отрасли, не будем опятьже вдаваться в детали, если кто-то хочет возразить - кастовой системы как в Индии, с нулевыми лифтами и тележками, в СССР не было. Однако, что мы имеем для сравнения, в экономической и социальной сфере? В чём причины отставания России? На мой взгляд в мышлении: капиталист мыслит инвестиционно - больше вложил - больше получил, кочевник монгол мыслит рентно - пришёл, увидел, отобрал, поскакал дальше, никаких инвестиций, никаких длинных денег.
И да, в СССР многие народы получили суверенитет, пусть и бумажный, неполноценный или извращённый. Например украинцы. Так что мне не очень понятно почему украинцы сносят памятники Ленину, человеку, который впервые в истории Московской империи очертил карандашом границы УССР. В отличие от финнов (только не будем преувеличивать роль Ленина - Финляндия получила суверенитет автоматически, согласно шведскому праву 12 в., Ленину лишь оставалось нехотя подписать бумажку).

Что потеряли в СССР совки?

Originally posted by germanych at Что потеряли в СССР совки?
По наводке одного из читателей моего блога, прочитал новые всхлипы «об СССР, который мы потеряли». Подробнее ознакомиться можно здесь: http://allan999.livejournal.com/4773296.html

Кратко разберу по пунктам.

«С СССР мы потеряли 1. мирное межнациональное сосуществование…» Блин, я вот всех совков, которые это пишут, засунул бы с удовольствием в «чёрный батальон», в котором я служил, чтобы они узнали по самое не хочу про это самое «мирное межнациональное сосуществование». Ещё бы я отправил бы этих совков в декабре 1986 года в центр Алма-Аты, чтобы молодые казахи, недовольные тем, что вместо казаха Кунаева поставили русского Колбина, хорошенько их отпинали бы.

Collapse )

Dead men walking.

Только что сфотографировал в универсаме. Дешёвейшие издания. Американскую вату информационно готовят к тому что эти трое не жильцы.



По-моему, неплохая новость.